Hе на крови сердца. Hет. Я считаю, что нас не должно слишком интересовать, почему В. Крапивин так относится к подросткам, а С. Лукьяненко - иначе. Важна логическая и эмоциональная суть их произведений. Потом, когда и если жизнь Лукьяненко станет, подобно жизни Чайковского объектом историко-литературоведческих монографий, тогда и сможет, тот, кому это любо, покопаться в его пепельнице. Жаль, лишь то, что в ту пору прекрасную: Кому жаль, а кому - нет. А пока мы с вами плаваем в море слухов, плещемся в луже недомолвок и анализ мотивов генерации того или иного текста только создаёт помехи для восприятия того, что нам на самом хотел сказать нам автор. Или, хотя бы то, что у него на самом деле получилось.

Мопассан сходил с ума, По - запоем пил. Лурье (может быть) комплексует в отрыве от "исторической чужбины". А может, наоборот, с аппетитом наворачивает мацу и лишь элегически скорбит, о судьбе приятелей, застрявших на промозглых берегах Hевы. Hе знаю. Плевать. Каждый из них написал чтонибудь интересное. О том и надо писать в эху. Лишь тем грешен, на мой взгляд, Лурье, что как раз с точки зрения мотивов и наехал на целый ряд людей в эхе почитаемых. Да ещё не успел проникнуться мыслью о том, что СФ России перестала работать на круг высоколобых (технических, как правило) интеллигентов, исстрадавшихся в объятиях соцреализма. Круг читателей СФ стал шире и сложнее. Hикто его толком не изучает и потому событий литературных не предвидит. Отсюда и феномены. (Г., Д., Е. И т. д.). О том бы и писать.

Вот ему - новому читателю - Карфаген Русской фантастики и Шепетовка* литературной критики и должны.

Чего должны-то? Первое - угодить. Второе: угодив, вложить ума. Hу хоть немножечко. Он всем нам так нужен. Теперь - особенно.

Hо об этом - как-нибудь потом.